Рама Явленный

Дни свои они проводили ухаживая за птенцами, которые учились летать, и наслаждаясь обществом друг друга Они разговаривали о детях и вспоминали прошлое.
 — Выходит, мы с тобой теперь стары, — сказала Николь однажды утром, когда они с Ричардом гуляли по одной из трех центральных площадей Нью–Йорка.
 — С чего ты это решила? — ответил Ричард с ухмылкой. — Только потому, что мы проводим время в разговорах, вспоминая былые события, или потому, что ежедневное пребывание в отхожем месте требует теперь больше времени и энергии, чем секс? Но это еще не значит, что мы старики.
 Николь усмехнулась.
 — Неужели дошло и до этого? — проговорила она.
 — Не совсем, — ответил Ричард, поддразнивая ее. — Я по–прежнему люблю тебя, как мальчишка… но время от времени любовь отодвигается в сторону: тут болит, там болит… раньше со мной этого не бывало Кстати, ты просила меня напомнить, чтобы я помог тебе обследовать сердце?
 — Да, — Николь кивнула. — Но вообще–то ты ничего особенного не можешь сделать Я прихватила с собой лишь стетоскоп и сфигмометр и несколько раз уже обследовала себя… но не смогла обнаружить ничего необычного, кроме случайных перебоев в сердце и одышки. — Она улыбнулась. — Возможно, причиной всему волнения… и, конечно, возраст.
 — Будь здесь наш зять–кардиолог, — сказал Ричард, — он мог бы тщательно обследовать тебя.
 Они молча шли несколько минут.
 — А ты не скучаешь по детям, а? — спросил Ричард.
 — Скучаю, — Николь вздохнула. — Но стараюсь пореже вспоминать о них Так хорошо жить, тем более вместе с тобой Несомненно, здесь гораздо лучше, чем в тюрьме, особенно в те последние месяцы… к тому же у меня столько чудесных воспоминаний о своих детях…
 — Господь даровал мне мудрость, чтобы смиряться с вещами, которые я не могу переменить, — вспомнил чужую мысль Ричард. — Это одно из лучших твоих качеств, Николь… я всегда слегка завидовал твоему хладнокровию.
 Николь неторопливо шла.
 «Чьему хладнокровию? — повторила она про себя, вспоминая тревоги, одолевавшие ее после смерти Валерия Борзова, как раз когда произошла стыковка „Ньютона“ с Рамой. — Тогда я не смогла уснуть до тех пор, пока не сумела, наконец, убедить себя в том, что погиб он не по моей вине» Она коротко обежала умственным взором последующие года «Хладнокровие, если таковое мне присуще, я приобрела недавно: материнство и возраст позволяют по–иному взглянуть на себя и на мир».
 Несколько мгновений спустя Ричард остановился и повернулся к Николь.
 — А знаешь, я очень тебя люблю, — вдруг проговорил он, с пылом обнимая жену.
 — Чего это ты? — спросила Николь несколько секунд спустя, удивленная неожиданным взрывом эмоций.
 Ричард задумался.
 — Последнюю неделю, — взволнованно произнес он, — я разрабатывал совершенно безумный, но великолепный план Я знаю, как он опасен и, пожалуй, даже глуп, но, подобно всем прежним, новая идея не отпускает меня… Дважды я вставал с постели посреди ночи, чтобы обдумать детали… Я уже хотел рассказать тебе обо всем, но решил сперва убедиться в том, что это возможно…
 — Абсолютно не представляю, о чем ты говоришь, — нетерпеливо проговорила Николь.
 — О детях