Рама II

Следом за Яношем и Франческой он отправился в конференц–зал.
 — Мне хотелось бы на этой неделе обратиться к новым проектным концепциям, использованным в телеуправлении рукой с помощью перчатки, — шепнул Реджи Уилсон, опускаясь рядом с Табори. — Многие читатели находят эту техническую чепуху потрясающе интересной.
 — Ну наконец–то! Какое счастье, что и вы трое сочли возможным присоединиться к нам, — саркастически загудел Борзов из другой половины зала. — Я уже было решил, что для вас собрание экипажа — досадное недоразумение, отрывающее от более важных дел… конечно, куда важнее поговорить о собственных неудачах или очередную умную статейку тиснуть, — тут он указал на Реджи Уилсона, которого изобличал плоский пульт, лежавший перед ним на столе. — Знаете что, Уилсон, едва ли вы мне поверите, но в первую очередь вы — член экипажа, а потом уже журналист Способны вы хотя бы на время отложить эту проклятую штуковину и просто послушать меня? Мне много нужно сказать, и я не хочу, чтобы это осталось в записи!
 Уилсон убрал пульт, спрятав его в чемоданчик Борзов встал и принялся ходить по комнате, разговаривая на ходу Стол в конференц–зале был овальным — в самой широкой части около двух метров шириной Вокруг него располагалось двенадцать рабочих мест, каждое с клавиатурой компьютера и экраном, слегка углубленным в поверхность стола, — при необходимости его можно было прикрыть полированной крышкой, сливавшейся с деревянной поверхностью стола Как и всегда, оба других военных участника экспедиции, адмирал европейского флота Отто Хейльман — герой операции по ликвидации Каракасского кризиса, проведенной Советом Объединенных Правительств (СОП), и генерал американских ВВС Майкл Райан О'Тул сидели по обе стороны от Борзова около узкой оконечности овала Остальные девять членов экипажа «Ньютона» обычно занимали разные места: это факт всегда беспокоил любителя внешних проявлений порядка адмирала Хейльмана и в меньшей степени — его начальника Борзова.
 Временами «непрофессионалы» — те, кто не был космонавтом, — группировались у противоположного конца стола, оставляя «космическим кадетам» — так называли выпускников Космической академии — буферную зону в середине После почти года пристального внимания прессы публика разделила экипаж «Ньютона» на три подгруппы: непрофессионалы (к ним относились двое ученых и двое журналистов), военная тройка и пятеро специалистов, которые во время полета должны были выполнять самые квалифицированные работы.
 Но в этот день обе невоенные группы перемешались Японец Сигеру Такагиси — ученый–универсал, считавшийся в мире крупнейшим знатоком всего, что касалось экспедиции на первого Раму, автор «Атласа Рамы», рекомендованного к изучению другим членам экипажа, — сидел в середине овала между советским пилотом Ириной Тургеневой и британским космонавтом, инженером–электронщиком Ричардом Уэйкфилдом