Рама Явленный

Цилиндрическое море осушено и демонтировано Даже Нью–Йорк уже разбирается…
 — Но ведь он еще не полностью разобран, не так ли? — спросила Николь.
 — Нет, пока нет, — ответил Орел.
 — Что, если мы съездим туда ненадолго?
 «Пожалуйста, не откажи в любезности старой женщине, — подумала Николь.
 — Даже если она сама не понимает себя».
 — Ну хорошо, — согласился Орел. — Но путь будет долгим Нью–Йорк располагается в другой части завода.
 Они стояли на парапете возле вершины одного из высоких небоскребов Большая часть Нью–Йорка исчезла, строения рушились, превращаясь в груды развалин, под натиском жуткой мощи огромных биотов Во все стороны от площади было видно лишь двадцать или тридцать зданий.
 — Здесь располагались три подземелья под городом, — объясняла Николь Синему Доктору. — В одном жили мы, в другом — птицы, а в третьем обитали ваши сородичи… Я находилась внутри птичьего подземелья, когда Ричард явился, чтобы спасти меня… — Николь смолкла, припомнив, что уже рассказывала эту повесть Синему Доктору, а октопауки, как известно, ничего не забывают. — Тебе не скучно? — спросила она.
 — Пожалуйста, продолжай, — ответила октопаучиха.
 — Но за все время, проведенное нами на острове, никто так и не узнал, что в здания можно войти Разве не удивительно? О как бы мне хотелось, чтобы Ричард был сейчас жив… вот бы увидеть его лицо, когда Орел открыл дверь в октаэдр Ричард был бы потрясен…
 — Как бы то ни было, — продолжила Николь, — Ричард вернулся внутрь Рамы, чтобы отыскать меня… а потом мы полюбили друг друга и придумали, как спастись с острова с помощью птиц… Такое славное было время и так давно…
 Николь шагнула вперед, обеими руками взялась за поручень и огляделась Умственным взором она видела Нью–Йорк, каким он был прежде «Там были набережные, а за ними Цилиндрическое море… а где–то посреди этих уродливых груд металла находились тот самый амбар и та яма, в которой я едва не умерла».
 К ее собственному удивлению глаза вдруг наполнились слезами, выкатившимися на щеки