Рама Явленный

Три женщины недолго поговорили о затемнении Эпонина держала маленького Мариуса, круглого и счастливого младенца, обитавшего в основном у нее на руках Она вытерла его лицо платочком, чтобы Николь могла поцеловать.
 — Ага, — услышала она за собой голос Макса. — Наша хмурая королева целует слюнявого принца.
 Николь повернулась и обняла Макса.
 — Что еще остается хмурой королеве, — непринужденно ответила она.
 Макс вручил ей стакан с какой–то прозрачной жидкостью.
 — Вот, Николь, попробуй: не текила, но ничего лучшего октопауки по моим описаниям сотворить не сумели… Выпей, быть может, чувство юмора вновь вернется к тебе.
 — Ну довольно, Макс, — проговорила Эпонина. — Ты хочешь, чтобы Николь решила, что и мы тоже замешаны в этом… Идея в конце концов  твоя Мы с Патриком и Наи согласились с тобой лишь в том, что Николь у нас последнее время приуныла.
 — А теперь, миледи, — Макс обратился к — Николь, — я хочу предложить тост… за всех нас, абсолютно не властных над собственным будущим Чтобы мы любили друг друга и были веселы — до конца… каким бы он ни был и когда бы он ни пришел к нам.
 Николь не видела Макса пьяным после того, как оставила тюрьму По его настоянию она пригубила Горло и пищевод ее обожгло, и глаза ее заслезились: зелье вышло крепкое.
 — Ну а перед обедом, — Макс жестом драматического актера развел руками,
 — у нас будут сельские анекдоты Они позволят нам наконец расслабиться Вам, Николь де Жарден–Уэйкфилд, как нашему предводителю по праву предоставляется первое слово.
 Николь ухитрилась улыбнуться.
 — Я не знаю сельских анекдотов, — запротестовала она.
 Эпонина с облегчением увидела, что поведение Макса не задело Николь.
 — Это так, Николь, — проговорила Эпонина, — никто из нас не знает… Но познаний Макса хватит на всех.
 — Жил да был, — начал Макс несколько мгновений спустя, — фермер в Оклахоме, у которого была толстая жена по имени Свистушка