Пески Марса

Айрин благоразумно исчезла Гибсон, как только смог, последовал ее примеру.
 Он ждал в библиотеке, рассматривая книги, и думал, сколько же из них успел прочитать хозяин дома, когда вошел Джимми.
 — Мистер Хэдфилд хочет вас видеть.
 — Как дела?
 — Не знаю...
 Когда Гибсон вошел в кабинет, Хэдфилд сидел в глубоком кресле и смотрел на ковер так пристально, словно видел его впервые Он указал гостю на другое кресло.
 — Вы давно знаете Спенсера? — спросил он.
 — С тех пор, как отбыл с Земли.
 — Вы считаете, за это время можно было узнать его как следует?
 — Можно ли узнать человека как следует за целую жизнь? — парировал Гибсон.
 Хэдфилд улыбнулся и в первый раз поднял глаза.
 — Не хитрите, — сказал он. — Что вы на самом деле о нем думаете? Вы бы хотели такого зятя?
 — Да, — без колебания ответил Гибсон. — Очень бы хотел!
 Хорошо, что Джимми его не слышал, а может быть, и плохо — ведь тогда бы он узнал, что на самом деле чувствует к нему Гибсон Хэдфилд выпытывал все, что возможно, и одновременно испытывал самого Гибсона.
 Тот должен был это предвидеть; но, к своей чести, он заботился только о Джимми Когда Хэдфилд нанес главный удар, он был совершенно не подготовлен.
 — Скажите, — резко произнес Хэдфилд, — почему вы так хлопочете о молодом Спенсере? Вы сами сказали, что знакомы с ним только пять месяцев.
 — Да Но когда мы уже несколько недель летели, я обнаружил, что учился в Кембридже с его родителями.
 Хэдфилд поднял брови — по–видимому, удивился, что Гибсон не получил диплома Но он был слишком тактичен и спросил о другом Вопросы казались вполне невинными, и Гибсон простодушно на них отвечал Он забыл, что говорит с одним из самых умных людей Солнечной системы, который по крайней мере не хуже его разбирается в человеческой душе